Милли жаждала перемен. Усталость от прошлого гнала её прочь из знакомого города, заставляя искать место, где можно было бы забыть о себе прежней. Объявление о вакансии в газете показалось спасением: требовалась горничная для ухода за особняком Винчестеров. Престижный район, солидная семья, хорошее жалованье — всё это сулило тот самый чистый лист, о котором она так мечтала.
Особняк встретил её холодным величием. Мраморные полы, высокие потолки, тяжёлые портьеры, почти не пропускающие свет. Миссис Винчестер, хозяйка дома, оказалась женщиной сдержанной и чопорной. Она сразу оговорила правила: не подниматься на третий этаж после заката, не трогать книги в кабинете хозяина, всегда стучать, прежде чем войти в гостиную. Милли кивала, стараясь запомнить каждый пункт. Работа была несложной, хотя и утомительной. Пыль, казалось, оседала на резных поверхностях мебели быстрее, чем она успевала её вытирать.
Но постепенно девушка начала замечать странности. По ночам из-за двери в восточном крыле доносился приглушённый плач, хотя там, по словам миссис Винчестер, находилась лишь старая кладовая. Тени в длинных коридорах двигались как-то слишком самостоятельно. А однажды, протирая зеркало в холле, Милли увидела в нём на мгновение не своё отражение, а лицо незнакомой девушки с испуганными глазами. Она списала всё на усталость и играющее воображение.
Желание понять, что происходит, стало навязчивым. Милли начала осторожно расспрашивать других слуг, но те лишь опускали глаза и отмалчивались. Её любопытство только росло. Пользуясь моментом, когда семья уехала на вечерний приём, она поднялась на запретный третий этаж. Там её ждала лишь одна дверь, запертая на массивный викторианский замок. Замочная скважина была заклеена изнутри воском. Но из-под порога тянуло запахом ладана и чего-то сладковато-приторного, отчего сердце забилось тревожнее.
Чем больше странностей она обнаруживала, тем сильнее чувствовала на себе чей-то неотрывный взгляд. Ей стали сниться сны, в которых она блуждала по лабиринту комнат особняка, а за каждой поворачивающейся дверью её ждало зеркало с тем самым чужим лицом. Просыпалась она с ощущением, что за ней наблюдают даже здесь, в её маленькой комнатке под крышей.
Однажды, убирая в кабинете мистера Винчестера, она не удержалась и приоткрыла верхний ящик его письменного стола. Среди бумаг её взгляд упал на пожелтевшую фотографию. На ней была запечатлена девушка, удивительно похожая на ту, чьё отражение мелькнуло в зеркале. А на обороте дрожащим почерком было выведено: "Лилиан, пропала без вести 17 октября 1898 года. Да упокоится её дух".
Ледяная волна прокатилась по спине Милли. Она вдруг осознала, что особняк Винчестеров — не просто дом со своими секретами. Это живой организм, хранящий память о чьей-то трагедии. И её собственное прошлое, те тени, от которых она бежала, здесь, в этих стенах, обретали странную весомость. Она начала ловить на себе оценивающие взгляды миссис Винчестер, в которых читалось не просто строгость работодателя, а некое знание. Знание, которое, казалось, касалось не только тайн дома, но и её личных, тщательно скрываемых страхов.
Теперь Милли понимала: чтобы раскрыть одну тайну, ей придётся рискнуть и своими секретами. Особняк не просто скрывал нечто зловещее. Он, как зеркало, отражал обратно всё, что его обитатели пытались спрятать, включая её саму. И тихий плач за закрытыми дверями теперь звучал для неё не как призрачное эхо, а как зловещее предупреждение.
