В подземном городе, уходящем на полтора километра вглубь земли, обитает последнее человечество. Десять тысяч душ ютятся на ста сорока четырёх уровнях, связанных бесконечными лестницами и лифтами. Снаружи, как им говорят, царит вечная смерть: почва пропитана ядом, а ветер несёт лишь пыль и гибель. Никто не спорит. Никто не сомневается.
Единственным окном в тот забытый мир служат массивные панели, встроенные в стены общественных площадей. На них день за днём проплывает одно и то же: статичные кадры пустоши, серое небо, мёртвые скалы. Ни птицы, ни травинки, ни намёка на движение. Эта картина — основа их реальности, железное доказательство того, что иного выбора нет.
Правила жизни здесь просты и незыблемы. Их повторяют детям с самого рождения, их напоминают на ежедневных собраниях. Главный закон, высеченный не в камне, но в сознании каждого: дверь наверх должна оставаться запечатанной. Нарушение равносильно самоубийству и является тягчайшим преступлением. Общество функционирует как отлаженный механизм: инженеры поддерживают системы жизнеобеспечения, агрономы следят за гидропонными фермами, служба порядка пресекает любые намёки на инакомыслие.
Жизнь течёт по заведённому кругу, поколение за поколением. Люди работают, создают семьи, спорят о распределении ресурсов, но никогда — о том, что за пределами толстого бетона. Вера в ядовитый мир непоколебима. Она — краеугольный камень их существования, единственное, что удерживает хрупкий порядок от хаоса. Сомнение считается болезнью ума, а интерес к поверхности — опасной ересью, с которой беспощадно борются.
Так они и живут, в глубине, под призрачным светом ламп, глядя на экраны, показывающие вечную тишину. Их мир ограничен стенами бункера, их будущее определено раз и навсегда. Пока камеры транслируют безжизненные пустоши, никто не задаёт лишних вопросов. И дверь наверх остаётся закрытой.
