В холодном ноябре 1977 года Москва встретила их ледяным молчанием. Билли и Твила, недавно потерявшие мужей при невыясненных обстоятельствах на советской земле, остались в столице СССР, устроившись на работу в административный отдел американского посольства. Горе связало их невидимой нитью, превратив коллег по несчастью в единственных друг у друга союзников.
Их жизнь, казалось, замерла в тщетных попытках понять, что же произошло в тот роковой день под Свердловском. Официальные версии, переданные через скупых на слова дипломатов, не сходились, оставляя горький осадок недоверия. Все изменилось в один вечер, когда к Билли осторожно подошел человек, представившийся сотрудником консульского отдела. Его тихий, но твердый разговор за чашкой остывающего кофе в полупустой столовой был не предложением помощи, а вербовкой. ЦРУ интересовалось не только их горем, но и их уникальным положением — доступом, который был у их покойных мужей и остался у них.
Сначала была лишь мелкая, почти незаметная работа: запомнить и описать посетителей из определенных советских министерств, отметить номера машин, припаркованных в неположенных местах напротив здания. Но постепенно пазл начал складываться. Обрывки разговоров, случайно подслушанные в коридорах, странная настойчивость одного из торговых атташе в вопросах, далеких от его компетенции, несоответствие в датах в некоторых транспортных документах — все это, собранное вместе двумя женщинами, начало рисовать контуры чего-то большого.
Они поняли, что гибель их мужей не была ни трагической случайностью, ни результатом банального бытового конфликта, как пытались представить. Это было звеном в цепи. Цепь же вела к операции, которую кто-то очень влиятельный пытался скрыть под толщей ледяного безразличия бюрократии. Операции на стыке дипломатии, технологий и старой как мир торговли влиянием. Их мужья, инженер и переводчик, могли что-то увидеть или узнать — что-то, за что пришлось заплатить жизнью.
Работая теперь на два фронта — официально выполняя канцелярские обязанности в посольстве и тайно собирая информацию для Лэнгли, — Билли и Твила шаг за шагом продвигались в своем расследовании. Каждый день был балансированием на лезвии: одно неверное слово, один излишне любопытный взгляд могли их выдать. Они учились доверять только друг другу, разрабатывая свой собственный шифр для записок и условные сигналы при встрече с куратором.
Их поиски привели их в архив, куда редко заглядывали дипломаты, к старым отчетам о культурных обменах и, наконец, к имени одного ученого, чей визит в США годом ранее был окутан странной секретностью. Сопоставляя даты, места и скупые строчки в досье, они начали подозревать, что трагедия была частью сговора, направленного на сокрытие провальной операции по переправке технологий. Кто-то высокопоставленный как с американской, так и с советской стороны был в этом заинтересован.
Опасность с каждым днем становилась ощутимее. За ними явно следили. Незнакомец в одинаковом сером пальто, появлявшийся слишком часто у метро «Краснопресненская», внезапные проверки документов на улице. Но отступить они уже не могли. Правда о том, что случилось с их мужьями, стала для них делом чести, единственным смыслом, который у них остался в этой чужой, враждебной и прекрасной в своем суровом величии Москве. Они копали глубже, рискуя всем, зная, что следующей жертвой заговора могут стать уже они сами.
