Пока новостные каналы наперебой обсуждают небесную гостью, приближающуюся к планете, Джон Гэррити размышляет о более приземлённых проблемах. Его брак дал трещину, и сегодняшний вечер с соседями кажется очередной попыткой склеить осколки былых отношений. Отправляясь в магазин за продуктами для вечеринки, он больше думает о том, какой сыр выбрать, чем о космических угрозах.
Сообщение на телефоне застаёт его у полки с консервами. Текст, якобы от президента, гласит, что семья Гэррити включена в список для эвакуации в засекреченное убежище. Джон скептически усмехается, списывая всё на чью-то глупую шутку или технический сбой. Мысли снова возвращаются к предстоящему разговору с женой.
Однако мир меняется за считанные минуты. Сначала — глухой, мощный грохот, от которого дрогнули стены супермаркета и зазвенели бутылки на полках. Затем — нарастающий рёв, похожий на звук гигантского поезда, несущегося где-то совсем рядом. С улицы доносятся крики и гудки машин. А потом экраны всех телевизоров в магазине начинают показывать одно и то же: хаос, огонь, рушащиеся небоскрёбы в разных точках мира. Ведущий с дрогнувшим голосом говорит о первых фрагментах кометы, достигших атмосферы.
Оцепенение сменяется ледяной ясностью. Шутки кончились. Джон мчится домой, сердце колотится в груди. Он застаёт жену и сына в гостиной — они смотрят в окно на перепуганных соседей, столпившихся на лужайках. Объяснений почти не требуется. В их глазах читается тот же ужас и неверие.
Решение принимается молча, без споров. Они хватают лишь самое необходимое, что попадается под руку. Машина выезжает из гаража под немыми, полными непонимания и зарождающейся паники взглядами тех, с кем они ещё час назад планировали разделить ужин. Джон давит на газ, прокладывая путь в сторону аэропорта, указанного в том самом сообщении.
Возле аэродрома царит невообразимая сумятица, но есть и странный порядок. Людей в гражданском, похожих на них, направляют к огромным военно-транспортным самолётам. Грузовые рампы открыты, принимая на борт не ящики, а живых людей — семьи, одиноких, детей. Никакой паники, только сжатые губы, быстрые движения и приглушённый рёв работающих двигателей. Джон, обняв за плечи сына и кивнув жене, делает шаг вперёд, навстречу рёву турбин и в полную неизвестность. Их тихий пригород, разваливающийся брак и вся прежняя жизнь остаются позади, под тревожным, багровеющим от зарева небом.
