Пьеро переступает порог квартиры Лары, чувствуя, как ладони слегка влажнеют. Это их первая встреча вне рабочей обстановки, и тишина в прихожей кажется почти осязаемой. Они перемещаются на кухню, где на столе уже стоит простой, но старательно приготовленный ужин.
Присаживаясь друг напротив друга, они обмениваются неуверенными улыбками. Начинается медленный, осторожный разговор — о погоде за окном, о случайно увиденном фильме, о незначительном происшествии по дороге с работы. Каждую фразу приходится вытягивать почти с усилием, будто слова застревают где-то между мыслью и губами.
Дело не в отсутствии интереса. Просто в голове у каждого работает свой незримый «советник». У Пьеро внутренний голос то подсказывает остроумную реплику, то вдруг шепчет: «Не говори это, звучит глупо». Он ловит себя на том, что анализирует каждое свое слово ещё до того, как оно произнесено. Взгляд на салат или движение руки к бокалу — всё кажется немного преувеличенным, неестественным.
Лара, поправляя салфетку, тоже ведёт свою внутреннюю дискуссию. Одна часть её разума советует быть открытее, рассказать забавную историю из поездки. Другая же тут же сомневается: «А не сочтет ли он это слишком фамильярным?» Молчание между репликами, длящееся секунды, ощущается как минуты. Хочется заполнить паузу чем угодно, лишь бы не казалось неловко.
Они оба понимают: трудность не в отсутствии тем. Проблема в этом фоновом шуме — внутреннем хоре советчиков, которые комментируют каждое движение, каждую интонацию. Эти «эксперты» напоминают о прошлых неудачных свиданиях, диктуют шаблоны «правильного» поведения, одновременно мешая просто быть собой.
Но постепенно, через двадцать минут общей беседы, что-то меняется. После небольшой паузы Лара вдруг рассказывает о смешном случае с кофе в офисе — не идеальную историю, а настоящую, с небольшой долей самоиронии. Пьеро, вместо того чтобы подбирать «удачный» ответ, просто искренне смеётся. Его собственный внутренний критик на секунду замолкает.
Они ещё не нашли общий ритм разговора, диалог пока похож на осторожный танец двух людей, которые только запоминают шаги. Но напряжение первых минут понемногу рассеивается. Остаётся лёгкая неуверенность, но уже без прежней скованности. Они продолжают ужин, и тишина между фразами становится уже не такой тягостной. Возможно, эти внутренние «эксперты» никуда не денутся, но теперь им хотя бы иногда удаётся перекричать простой человеческий интерес к другому человеку, сидящему напротив.
