В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьи руки привыкли к тяжелому труду, надолго покидал свой дом. Его жизнь была разделена между двумя суровыми ремеслами: валкой леса и работой на железной дороге. Он рубил вековые сосны и ели в бескрайних северных лесах, а затем перемещался туда, где прокладывались новые стальные пути. Там его ждали шпалы, рельсы и помощь в возведении мостов через бурные реки.
Дни складывались в недели, недели — в долгие месяцы, проведенные в походных условиях, вдали от семьи. Роберт наблюдал, как преображается земля вокруг. Глухая тайга отступала под звон топоров и скрежет пил. На ее месте вырастали насыпи, ложились блестящие рельсы, тянулись вдаль телеграфные провода. Страна, казалось, двигалась вперед, навстречу новому веку, и он чувствовал себя причастным к этому мощному движению.
Но эта грандиозная работа имела и другую, неприглядную сторону. Цену прогресса Роберт видел каждый день в усталых глазах своих товарищей. Он работал бок о бок с такими же, как он, простыми рабочими и с трудовыми мигрантами, приехавшими из дальних губерний в поисках заработка. Их жизнь была полна лишений. Холодные бараки, скудная пища, изматывающий труд от зари до зари — вот обычные условия. Нередко случались и трагедии: кто-то получал увечье под упавшим деревом, кто-то срывался с высокой фермы моста, кто-то просто сгорал от болезней в антисанитарных условиях.
Роберт Грейниер стал невольным свидетелем этой скрытой от посторонних глаз правды. Он понимал, что каждый новый километр пути, каждый построенный мост оплачены не только деньгами, но и потом, кровью, а иногда и жизнями таких же простых людей, как он сам. Страна менялась, но бремя этих перемен ложилось на плечи тех, чьи имена редко попадали в газеты и летописи. Их тяжелый, ежедневный труд был тем фундаментом, на котором возводилось будущее.
